«Первая засада»
По возвращении с бригадной опера ции под Кабулом заглянул в план раз ведки на месяц, и стало ясно, что дело тёмное с результативностью, которую надо повышать. Это потом, спустя го дик, услышав песенку о находчивых, красивых, дураках и прочих («…дурак навоюется…»), стало понятно, как пла нируются и, главное, как проводятся по добные мероприятия. Но тогда для меня всё выглядело интереснее, чем в книге «Боевой устав»… Намеченные меропри ятия по подготовке были выполнены в необходимом, привычном и отстроен ном задолго до меня ритме и объёме. Единственная промашка моя, по кото рой я не вписался в схему: перед строем отдал боевой приказ на засаду — а тако го никто и никогда раньше не делал. Ли ха беда начало… Выходили пешим по рядком на запад в полночь. Головной дозор возглавил Глеб Юрченко, «старый и мудрый воин», выпускник киевского училища уже имевший боевую награду и хороший опыт.
Ночь выдалась облачная, небо было затянуто сплошной пеленой, звёзд не видно, очертания гор угадывались с тру дом…
Выдвигаемся достаточно бодро и по расчётам вот должны прибыть на меченное место, к старым разрушенным мельницам у входа в ущелье речушки-Де рангхвар.
Небо на востоке стало светлеть, горы проявляются лучше, как фотка в ванноч ке с проявителем. Мельниц не видно. Рассветает ещё больше, скоро солнце. Подзываю Глеба, накрываемся плащ па латкой, свечу мини фонариком в карту: «Где мы?» Ответ гласит, что, мол, при мерно тут, но хрен его знает, кажется, блуданули… Веселее. Подаю команду, чтобы заняли круговую оборону, обло жились камнями, а там разберёмся. Рас светает. Наблюдаем мельницы метрах в трёхстах от нас и выше, ближе к горам. Над ближайшей струится лёгкий дымок, видимо, внутри кто-то ночевал. Минут через пять из неё выходят два чело века и двигаются в сторону ущелья, видно, что вооружены. Все молчат, ясно почему… Принимаю решение. На голову наматываю два офицер ских шарфа в виде чалмы, на себя быстренько накидываю обыкновен ное солдатское одеяло, заряжаю ПМБ, пара Ф 1 на поясе, нож НР в левую руку… «Прикрывайте! Если что, тело не оставляйте духам…» Двигаюсь к мельнице, слышу, как за спиной меня «ласкают» бойцы доб рым матерным напутствием. Шагов через сто соглашаюсь с ними, но не возвращаться же, тем более что уже заме чен духами, если они до сих пор там…
Приблизившись к дверям, мысленно перекрестился и ударом ноги открываю двери (руки ведь заняты), врываюсь внутрь…
Пусто! Никого нет, только курится пепелище небольшого костерка. Подаю сигнал на выдвижение всей группы. Ми нут через пять все собрались. Размышля ем, что делать дальше, ведь, скорее всего, мы засветились, коль сели засветло, а не в темноте. Осмотрели и заняли другие мельницы, что были выше.
В крайнем случае, оборону держать можно. Посидим, подождём, может, что и выйдет из этой затеи… Часа через два до кладывают наблюдатели, что видят двух «духов» поднимающихся из ближайшего кишлака по тропе в нашу сторону. Я нахо жусь в мельнице ближайшей к ним. Пере зарядил магазин на АКМСе, снаряжен ный патронами УС, навинтил ПБС, уста новил прицельную планку…
В голове промелькнула мысль: а-ка ким прицелом и куда целиться?
В теле появилась дрожь. Адреналин бил в голову и руки отбойным молотком… Двести метров… Готовится узаконенное убийство, сто метров — ещё рановато…
Подходят ближе, о чём то спокойно разговаривают…
Вдох, задержка, целюсь, плавный спуск… Выстрел! Отчёт ливо слышу затворную раму… Красивый и смачный металличе ский звук.
Тот, в которого не стрелял, поворачивается и удивленно смотрит на медленно оседающего на землю попутчика… Выстрел! Он тоже падает рядом, и ничто не говорит о том, что он когда ни будь встанет. По команде два бойца (Чепик и кто-то с ним) ползком выдвигаются к духам и волоком на себе доставляют убитых. Китайский АК, Бур и мина (итальянка) лежат перед моими глазами, а я размышляю о брен ности человеческой жизни. Так всё про сто устроено — были люди, шли куда-то, нарвались на неприятности в нашем ли це и уже не дойдут никуда… «Наверное, пора сваливать, результат есть, или подо ждём немного, ведь в бригаде механики только завтракают…»
«Наблюдаем ещё двух человек!», — докладывают часа через три… Метрах в двухстах от нас в сторону гор выдвига ются люди, похоже, что они в форме, а не в национальной одежде. Разрешаю от крыть огонь отделению, находящемуся рядом со мной…
Загрохотало. Вижу, как вокруг двух бегущих человек рикошетируют пули, поднимая пыль и брызги камней, а люди продолжают бежать и почему то в нашу строну.
Народ перезарядил автоматы вторы ми магазинами, продолжает стрелять, но уже без прежнего энту зиазма.
Когда «черти» подбе жали метров на сто, подаю группе команду на прекра щение огня. К нам подхо дят два сарбоза (солдата), они без оружия, но глав ное, удивительно, — они даже не ранены.
Ни одна пуля не попа ла в них ни из одного ство ла! Я обалдело смотрю на эту картину и понимаю в чём тут дело. Все заняты боевой работой, подвига ми во благо апрельской ре волюции и прочими делами, но никто не смог мне ответить — когда последний раз оружие в роте приводилось к нормально му бою, не говоря уже о вооружении БМДешек…
Духи оказались дезертирами из Гар дезского корпуса. По возвращении в ППД их сдали в ХАД (орган гос. безо пасности), а что было с ними дальше — не знаю, наверное, продолжили защи щать «идеалы апрельской революции», отсидев на губе.
Весь следующий день был посвящен нашему любимому ротному вооружению на стрельбище. Это было сделано хорошо и как всегда кстати…
«Заговорённый»
Бригада вышла на очередную войну, в «зелёнку», в направлении на Газни. Хо тя, какая уж там в декабре зелёнка, это не в Бараках… Утро 9 декабря. Лёгкий мо розец…
Всё как обычно и даже скучновато. Много войск, много шума и суеты, мало толку… На моей БМДешке приютился начальник связи, майор Костарев Алек сандр Николаевич, замечательный му жик, любил с разведчиками «погулять связистом», с нами веселее, чем при штабе…
Мы двигаемся вторыми, перед нами танк с сапёрами. Подходим к Некнамка ле. По радио слышу команду: «Стой!» Ос танавливаемся на колее, метрах в пятиде сяти за танком с сапёрами.
К нам бежит офицер танкист, руга ется по русски, не добегает метров десять и показывает нам, «счастливчикам», что бы посмотрели вниз, под се бя… Свешиваюсь в указанную сторону и вижу… Прямо подо мной гусеница машины стоит на «прищепке» (замыкатель), от неё отходят провода к кю вету… По спине побежали му рашки, и под шлемофоном что-то зашевелилось. Мне, кажется, фугас не взорвался потому, что танк гусеницей порвал провод, иначе нас собирали бы по час тям.
Ветераны насмотрелись на результаты работы мин и фуга сов на афганских дорогах. Весёлого мало и тем, кто их ищет, и тем, кто поймал их гусеницей или колесом.
«Баракинцы» помнят подрыв БТРД и гибель Володи Остякова 17 мая 1983 го да возле Мухамед Ага…
Колонна остановилась, спешились, укрылись, бледный механик отвёл маши ну, сапёры наложили заряд — бах! Всё здорово, двинулись дальше со скоростью пешего сапёра. Вокруг стандартный пей заж: необработанные квадратики полей, разрушенные войной стены и дома, не видно местного населения, а это уже плохой разведпризнак. Возможно, что-то будет… Остановка. Бригада располагает ся лагерем.
У Николаича рождается предложе ние: а не сходить ли нам в Некнамкалу и Матварх, посмотреть, что там, да как?!
Пошли так пошли! Одна БМД и группа человек семь, включая связис тов. Развалины, но и жилые дома есть. Бродим ходим и видим, как местные начинают погрузку своего скарба в ку зов трактора. Выхо дим… Здрасьте! Не жда ли?! Они удивленно ус тавились на нас — вот уж действительно не ждали. Но мы, шурави, «гяриб дехканей»
не обижаем, мы хорошие и благородные. Даже угощаем грязную па цанву сахаром из пайка.
Что делать?!… Ну, пойдём дальше… Коста рев: «Вова! Я знаю, тут рядом афганская колон на сгоревшая есть! В том году сюда они ходили и духи им вломили по самые помидоры, пойдём, покажу…!" И мы пошли… Ма шину поставил у моста, среди невысо ких деревьев, приказал наблюдать и, ес ли что, прикрыть. Переходим мостик, за ним справа большой дом, заходим, ша римся — никого нет, ни людей, ни жи вотных, все свалили сегодня с утра, печи тёплые, ворота открыты, открыта и тыль ная дверь. Время, проведённое в этом жилище, позже сыграло важную роль.
Прошли по дороге метров двести триста… Вот она! Колонна останков сго ревшей техники. Первым шёл танк, Т 55. Ему первому и досталось из РПГ, а до бить остальных — дело времени и мас терства… Помню, как я даже взял веточ ку и попробовал её просунуть в отверстие от кумулятивной струи. Минут через пять стало скучно и неинтересно, как на клад бище, а вокруг ни души… Пора возвра щаться…
Выходим на дорогу, собираемся идти к мосту, и тут Николаичу становится ин тересно: а «кто в том домике живёт?!"
Он показывает назад и влево. Ну, что же, пойдём и там посмотрим… Зашли во двор, одни женщины и грязная детвора, мужиков нет — все уехали в Кабул (они всегда так врут). Одно слово — гяриб дехкане — все они тут мирные и никогда про моджахедов, ИПА, НИСА, ДИРА и прочие ИФОА не слышали.
Муторно, грязно, холодно и скучно…
«Товарищ майор, с БМДешки запра шивают товарища старшего лейтенанта!» Подхожу к связисту, беру гарнитуру, за прашиваю… Ответ: «Вы чё за маскарад устроили?! Это вы или духи идут по доро ге в нашу сторону?!" Вижу, как у Коста рева широко открываются глаза. Себя не вижу, но думаю, что с меня тоже можно было бы ухохотаться. Мы выбегаем за во рота и сразу падаем за низенькую глино битную стеночку. По дороге, спиной к нам двигаются духи, как на прогулке. Спокойно и с оружием. До них метров двести. По радио сообщаем на БМД, что это духи, быть в готовности, но духи то, находятся между машиной и нами. Они не знают, что мы у них в тылу…
«Что будем делать?» — спрашиваю у Костарева. «Да хрен ли тут думать…» Он вскакивает и бежит к дороге. Я наблю даю, как духи засекли машину за мостом и резко двинулись влево, скрываясь за жилище, в котором мы уже побывали ра нее, в самом начале. Пришла и моя оче редь. Вскакиваю и бегу со всей мочи по полю в левую сторону от до ма, из-за угла вот покажутся «ребятишки». Глина налипает на баш маки, но я так быстро в 35 ой бригаде стомет ровку не бегал… Я уже на ближнем углу и тут ви жу, как прямо передо мной, метрах в трид цати, повернув голову в сторону машины, кра дучись, выходят моджа хеды. Автоматчик, пулемётчик, автомат чик, а вот и с гранатомётом… Я бью по тормозам и, вскинув автомат, открываю огонь от пояса… Раздаются одиночные выстрелы моего АКСа. Он стоит на оди ночном темпе. Вижу, как пули бьют в грунт, пытаюсь скорректировать огонь, а духи испуганно и обалдело поворачива ются в мою сторону, недоумевая, откуда взялся этот идиот с автоматом, и броса ются обратно, за спасительный угол ду вала. Но ведь мы его уже изучили… Я бы стро отскакиваю к тыльной двери и вижу в проёме, напротив меня, пробегают ду шары. Вскидываю автомат и начинаю стрелять просто в проём с интервалом примерно в секунду, а там появляются и исчезают духи, пробегая в проёме две рей по линии огня. Пауза. Никого не видно и не слышно. Крадучись подхожу к проёму и вижу — лежат два тела, одно неподвижно, второе пытается шевелить ся. Поднимаю автомат и, целясь, доби ваю его парой выстрелов.
Боковым зрением вижу, как из ары-ка, метрах в пятнадцати чуть левее меня, встаёт душара и начинает стрелять в меня одиночными.
Поворачиваю ствол — щёлк! Выстре ла нет. Патроны кончились! Магазин пуст. Как я вылетел из проёма, как стар тонул и с прыжка влетел в стойло для ишаков, как перезарядил автомат и до стал эфку, можно только в боевиках сни мать. Высовываюсь, никого не видно только слышу — вокруг стрельба. Сам се бе говорю вслух про Магомета и гору…, осторожно вылезаю и крадучись иду об ратно. Подхожу к дверному проёму, сра зу не высовываюсь. Бросаю гранату через забор, выскакиваю сразу после взрыва. Над телами стоит дух и медленно оседает и падает назад, его побило осколками. Облегчил очередью его страдания, а из-под моста, по которому движется БМД, выскакивает ещё один бес и бежит по руслу реки прочь от нас. Фраза вслух: «Да куда же ты денешься от АКСа…»
Собираю оружие, боеприпасы, доку менты, я весь в крови, но не в своей, не знаю, где и когда извалялся. Из дверей вылетает Николаич. Он похож на Змея Горыныча — глаза бешеные, ноздри пу зырями: «…Мы думали, что тебя отбивать уже надо, а ты навалил их тут…»
После того, как отработала БМД и пара вертушек (24 ки, красиво и страш, но), всё успокоилось, мы проверились, сосчитались. Оказалось, что у меня про стрелена ствольная коробка, рукав и пор тупея. Через часик, когда мы заминиро вали убитых врагов, оставив для тех, кто придёт сюда после нас, «сюрпризы» (ко торые, кстати говоря, сработали следую щим утром), мы вернулись в лагерь.
Везучий! Это уж точно, но для одного дня многовато приключений. В голову тогда пришла мысль, коль сегодня не по дорвался, не убили, то уже не погибну в Афгане никогда! То 9 декабря смело можно считать моим вторым днём рож дения.
Старшина, Володя Куренчанин (по прозвищу «Кам»), любитель постре лять и покромсать, вечером за ужином удовлетворённо заключил: пора, мол, на «рейнджера» наградной писать…
На следующее утро мы снова вышли к тому месту под Матвархом, но опоздали примерно на час. Находясь в километре от моста, услышали взрывы. Когда доеха ли дошли, на месте, где лежали замини рованные трупы душманов, на свежевы павшем снежке, были видны следы от взрывов, лужи крови и кровавые следы на снегу от тел, которые утащили воло ком в кишлак, несколько костей даже висело на ветках. Но мы не стали уже ид ти по следам — приключений хватало, да и пусть духов, наконец то, похоронят по их обычаям.